?

Log in

No account? Create an account

ai-na-ne

без вдоха - нет выдоха

когда оттаяло сердце
mika_sueno
Мне казалось, что зима никогда не закончится. Этот белый-белый мир за окном, молочная река, город вечно присыпанный сахарной пудрой, чуть тряхни - и вокруг снеговика в банке полетит снег. Сердце мое медленно превращалось с годами в льдину: ничего не чувствовать, ни о чем и ни о ком не болеть, беззаботное межсезонье. Знаешь как долго я в это играла? Спокойный и ровный взгляд, вскинутая бровь вместо гаммы эмоций. Нет, конечно, что-то пробивалось и тогда наступал пиздец. Как в то утро, цвета черничного йогурта, когда я вернулась домой в пять или на следующий день, когда я хлопнула дверью такси, а потом ждала у перехода. Мне хотелось выключить этот перепад. «Я не умею и лучше вообще никак, чем так», думала я. Потерялись острота и глубина ощущений, а я, я все время сомневалась и спрашивала: есть ли у меня вообще сердце? Бежала как можно дальше. Безопасность - думала я, - и покой.

Но оказалось был мир, в котором жила весна.

Весна и сочная трава под крылом самолёта, появившаяся из ниоткуда, сразу после заснеженных гор. Ещё по дороге в Амстердам я видела зеленые поля и оранжевые дороги паутиной тянущиеся от одного дома до другого. Я представляла как бегу по ним, какой грунт на ощупь, как отталкиваешься от него всей стопой и чувствовала что-то очень похожее на любовь. Там вообще было много всего. Облака в окнах домов. Велосипеды и лавочки, авоська в магазине и маленький термос. Много воздуха и пространства вокруг, люди сидят на ступеньках. Люди сидят на диване, что выставлен у самого края канала и заливаются смехом. Люди, красивые и счастливые, улыбаются, машут друг другу руками через улицу и выходят погреться на солнце. Я заглянула в подвал и нашла магазин с фортепьяно, а в другом - женщину возле камина. Я слушала свои любимые песни, американская классика под гитару, я подпевала, стоя в конце зала proof of life, о, Брайн, как ты прав. Бродила по городу без конца, пересчитывала фонари вдоль воды по ночам, любовалась, как черный бариста напевает, заваривая мне сладкий аэропресс и пыль на половицах в солнечных лучах. Я возвращалась одна домой на поездах и трамваях и вспоминала: как хорошо быть одной. Или лучше сказать собой? Без условностей и обстоятельств, без единого внешнего фактора. Когда ты не друг, не знакомый, не командный игрок, не кусок коллективного подсознательного, а просто случайный прохожий, заглядевшийся на старый дом, лицо которого ты даже не вспомнишь, не оглянешься пройдя мимо…

И так начиналась весна - с маленьких действий, с небольших таких незаметных шагов. С выброшенных из дома старых шкафов, с появившихся плакатов на стенах, прогулок по городу в одного, кино вечером, дистанцированию и билетах через пару недель. Тот самый чемодан и последние письма в whatsapp - как последнее погружение в бездну, как необходимый катарсис, чтобы тебя наконец отпустило, как сжечь для себя все мосты, чтобы было место для новых. Пришла к экзорцисту и сказала: «ничего не чувствую» и как же теперь велико мое «ничего». Жизнь внутри словно начала оттаивать по чуть-чуть.

Я вышла из самолета Montenegro airlines и удивилась запаху - весны, листвы и воды. Я удивилась: горы. Я удивилась? Ого. Каждый день выходила из дома послушать себя, но ничего не было слышно, лишь шаги по асфальту и птичий щебет, ну и счёт километров, когда становилось совсем тяжело. Словно выключились мысли и голова, но оставались лёгкие, глаза и сердце и вообще все органы чувств, что впитывали поток. Я смотрела в гору. Я считала коз и овец. Смотрела на полотно дороги в окнах авто. Говорила: «офигеть, как красиво» (о, мой разговорный далеко не литературный русский, но честный и так тоже ничего). Я забиралась вверх по ступеням на самый-самый верх скал и кивала старым иконам. Выпивала бокал белого черногорского перед сном, а потом ставила будильник пораньше, чтобы в восемь утра бежать вдоль замерзшего озера, по остывшей земле, по скрипящей траве с видом снежной вершины. «Дак вот почему люди бегают трейл, - думала я, - вот, что следующее» и смеялась, смеялась про себя. Ебантяй. Выходила вечером в полное безмолвие нашей деревни, темнота и лишь огни на другом краю озера, и совсем, совсем спокойно внутри. Я все время прислушивалась, внимательно и осторожно, лишь бы ничего не упустить, лишь бы уловить это чувство, когда все скапливается на языке, но ни рождалось ни слова, ни единой наполненной чувством буквы, а потом случилась «Алиса», дорога и одиночество и вот тут, вот тут меня прорвало…

Я лежала в самолете, придерживая солнечное сплетение руками, на всякий случай, чтобы не растерять это чувство , большими буквами, капслоком и произносить по буквам Ч У В С Т В О. Я лежала и думала: я наконец-то готова. И даже если будет больно, то пусть. Пусть что-то, или точнее сказать все, войдёт в мое сердце и наполнит его до самых краев, пусть мир поселиться в нем, каждый встреченный мной человек, каждый дом, каждый луч, пусть, ничего, в этом сердце всему хватит места… Пусть скатерть самобранка развернет свои края в моей огромной душе, и я снова начну ощущать так, как я должна, ощущать сердцем так - как я вижу все это глазами. Во всей гамме, во всех красках, во всех градациях, от края до края. Пусть сердце мое чувствует так же, как разливается эта музыка в наушниках, так, как чувствует голос на другой стороне, так как все выглядит на моих ламповых карточках на экране - теплое и полное любви. Потому что на самом деле, на самом деле, ничто не говорит от моего сердца больше, чем эти картинки.

С каждым кадром, с каждым сказанным словом и сообщением отправленным в пустоту, словно ты заново учишься чувствовать, заново распознаешь в себе каждое маленькое движение, словно отмечаешь внутри - я живой. (И для этого пытаешься обозначить всю ту странную нелогичную мелочь, что способна вызвать эмоцию: запах листвы, порошка и kenzo на одежде, солнечный зайчик на стенах домов, знакомый пейзаж за окном и отсутствие снега, улыбка прохожего, уведомление на экране и вопрос «а ты как?»).

И Москва любимая, и все улицы, набережные, и дома, что встречают меня, залиты солнечным светом. И я делаю кадр за кадром, шаг за шагом и возвращаюсь в квартиру знакомой дорогой пешком и ощущаю, наконец-то, весну.

пелевенщина
mika_sueno
Как-будто все возвращается обратно, и время делает петлю. Но не так, как мы привыкли себе это представлять, а так, как у Пелевина. Когда ты пересел в поезд реальности, и прошлое автоматически изменилось. И мы уже совсем не знаем, что мы за люди, и кем мы просыпались в прошлом дне, и что вообще во всем этом космосе происходило, остается лишь этот морозный выдох у входа в подъезд и пар плотным облаком изо рта.

Я даже не уверена, что все это действительно существовало. Единицы и нули, мегабайты переписок, пары фотографий — то, что могло бы подтвердить мой коллективный сон, но тогда было много мест, куда не добрались электронные щупальца, и как быть? Забывать. Забывать, забывать, даже то, что было вчера, а не то что пять или десять лет назад, не пытаться сохранить слишком много, потому что на самом деле, ничего и не существует в этом пространстве, ничего ты с собой не заберешь, кроме какого-то кармического абстрактного опыта, и чего ради стараться? Ты все равно останешься один. И весь калейдоскоп моих непостоянностей, людей, мест, всего-всего, будто все это время я скачу по экзистенциальным поездам, скачу по невидимой лестнице, спускаюсь и поднимаюсь, как-будто я так сильно все наменяла, что теперь сама не знаю, какая дверь в лабиринте была первой? Да и плевать.

Здесь даже не вопрос веры, а скорее наивной убежденности. Потому что мне не то чтобы повезло с тем, что мир ласков, но удалось его таким создать. Наблюдающий ты или наблюдают тебя, зачастую этот вопрос вообще не имеет смысла, если ты не в состоянии переключаться в пространстве миров. И если представить, что здесь есть абстрактное объективное, в котором все мы одновременно существуем, то изнутри мы все равно видим его абсолютно по-разному. Эдакая проекция, свой личный фейстоп. Каждый видит свою картинку, накладывает свой цветной фильтр на реальность, использует своё приложение для просмотра или что там ещё. И дело даже не в том, что у кого-то хуевая оптика, которую он забывает протереть, а кто-то и вовсе ходит, зажав руками и глаза и уши, нет. Я не уверена, что даже если ты отчаянно захочешь поверить, то ты сможешь все изменить — программы вшиты в нас на каком-то глубинном базовом уровне, понимаешь? Это возможно даже не личный выбор каждого в конкретный момент, хотя изначально было похоже на то. Просто у тебя должно быть достаточно маны, чтобы перепрошить устаревший софт, а для этого нужно быть колдуном. Или хотя бы поверить в такую возможность.

Как это работает? Я говорю: «все здесь для меня, и я здесь для всего, мир любящий, он заботится» — и вот, гляди, оно так, и попробуй с этим поспорь. Реальность мягко подчиняется коду, подкидывает ключи, наставляет и учит. В 9 утра по Москве Вася Эсманов говорит на CM: «мой успех, ваш успех, успех того самого парня — это удача». «Фикция» — думаю я. Легкое наебалово, да. Потому что кому-то просто удалось перепрограммировать ход событий легкой рукой, а кто-то так и не смог, как бы ни пыжился, ни старался. И, кажется, это даже не вопрос физического или ментального усилия, это реально вопрос убежденности, наличия странного амулета, сверхспособности и ебаного волшебства. Потому что как ещё объяснить, что мое, вероятно, временное и мнимое благополучие, с одной стороны случайное стечение обстоятельств и собственного усилия, а с другой — лёгкое отношение и доверие миру?

И если не пытаться поймать птицу-феникс за хвост и не стараться утащить все в могилу, не относиться слишком серьёзно и знать, что все заканчивается уже сейчас: останется только очередной уровень Марио and nothing else. Все умирает и рождается в эту секунду, все крутится и меняется, как снегопад за окном, даже твоё прошлое, и если так, то что ты способен удержать? Ничего? То-то же. Нам ничего не принадлежит, и нам принадлежит весь мир. Не существует страха, потому что все может исчезнуть в любой момент, и потом, ничто не заканчивается, просто приобретает другой внешний вид, новое качество глубины, новый виток спирали. Мир — это абсурдная абстракция, а вместе с ним и все мы. И если ты не способен проснуться или выйти из тела прямо сейчас, отправившись в длинное увлекательное путешествие, то у меня для тебя и хорошие и плохие новости — придётся играть до конца. Что, впрочем, такой же занимательный трип, разве нет?
Так что не сиди в одном поезде, переходя из вагона в вагон, а продолжай прыгать по крышам, пытаясь что-нибудь изменить. Или не меняй ничего, какая разница? Ничего не имеет смысла, и все имеет смысл, одновременно с тем, все зависит от твоих собственных донастроек. Холистический убийца, лист во вселенной, судьба, предопределенность, которая не отменяет возможности влиять на ход событий и одним движением поменять вселенную, а как было на самом на деле ты узнаешь только в самом конце. Да и узнаешь ли?

И что самое смешное: в этой беспочвенной псевдофилософии вместе с тем, столько же реальности, сколько теории, и все существует каждый день. Кем мы проснулись вчера и кем проснемся в следующем дне, и что произойдет в этом космосе? Похож ли новый уровень игры на предыдущий, или просто монетки поменяют свой цвет?

Время делает петлю, все сходится в одной точке. Я делаю выдох и вхожу в заснеженный коридор.

про усилия и намерение
mika_sueno
Все самое стоящее в жизни требует усилия. Говорить о важном требует усилия. Писать о главном требует усилия. Отношения требуют усилия. Учиться требует усилия. Слушать требует усилия. Строить новые нейронные связи в мозге, впрягаться за то, что считаешь правильным, отстаивать свою точку зрения, все требует усилия. Все самое пиздатое в жизни требует огромного внутреннего усилия и большой-пребольшой включенности, в то время как так просто врубить на фон сериал и тупить в фейсбук, god damn.

Я перестала запоминать вообще. Знаешь, что я помню? Все тексты М., которые читала в 18, потому что это было важно. Океан в Португалии, потому что я была соу эксайтед, что такое просто физически не могло пройти мимо меня. Дату рождения С. Нахуй мне вообще даты рождения, если я все равно забываю всех поздравлять? Я забываю обо всем. Я дочитываю книгу Пелевина и могу забыть все, что было в начале. Или оставить из огромной биографии Джобса в голове лишь одну маленькую деталь. Помнить места по картинкам из телефона и вообще не помнить, как все выглядело на самом деле. Помнить события и таймлайн по старым твитам и заметкам на полях. Я как-будто вообще перестаю усваивать новую информацию (это и есть интеллектуальная деградация?) и только тело умудряется хоть как-то обучаться новым трюкам, методом дрессировки, как собака, thanks god.

Все самое стоящее в жизни требует усилия. Разбираться с собой, своими желаниями, направлениями и системами координат. Задавать себе и окружающим сложные вопросы, а главное давать понятные и развернутые ответы на них. Вести бюджет, соблюдать режим и прописывать план, по которому ты хочешь двигаться дальше — пиздец, какое усилие. И я, кажется, понимаю в какой-то степени эту одержимость человечества создавать иллюзию эффективности — ты хоть как-то не чувствуешь себя хаотичным гавном. Ты хоть немного перестаешь ощущать себя болтающимся куском мяса в космосе. Иллюзия контроля, да. Небольшой внутренний КПД . Воооот такой вот, но какой же, сука, важный. И даже поддерживать эту видимость какое-то время — это тоже большое внутреннее усилие, которое заставляет моторчик внутри тебя работать быстрее. Жить по накатанной — очень просто. Менять все вокруг — это пиздец. Миру удобно быть таким, это безопасно и не страшно, тут мне не за что его осуждать, если я такое бесполезное неразумное гавно, то там, в моей внутренней периферии все может быть еще хуже, у меня хотя бы есть НАМЕРЕНИЕ, которое я, впрочем, тоже кажется нещадно проебываю, чего уж.

Когда ты живешь в хаосе, ты интуитивно стремишься занять какую-то понятную нишу, чтобы немного усмирить внутренний дискомфорт. Это может быть что угодно, анестезия может быть любой: другие люди, дети, трудоголизм, выше-быстрее-сильнее, размер жопы и кошелька, алкоголь и наркотики, пустоту всегда хочется чем-то заполнить, если не получается заполнить ее смыслом или хотя бы собой — это, как мы выяснили, слишком энергозатратно, ю ноу ит. А дно далеко, поди дотянись до него рукой, там еще постучат, не волнуйся. И вот бег для меня с одной стороны как раз такая анестезия, безопасная зона внутри меня, островок понятной системы координат, когда я могу просто делать то, что говорит мне тренер и получать свой заслуженный «сахарок», как конь на цирковой арене.
Сложные для работы вещи проходят мимо меня — ну там, трекер еды, серьезные отношения, мотивация и амбиции, обучение и смена профессии, мечты и планирование, все ситуации, когда нужно включиться я долго упорно обхожу стороной, хотя, конечно прикладываю усилие, чтобы сделать усилие (прости, господи, за тавтологию). И вот тот же бег — внутреннее НАМЕРЕНИЕ хоть чуть-чуть не проебланить все то, что тебе на этой планете уготовано (а уготовано все что угодно, только правильно попроси) — даже это бывает пиздец как сложно в мире, где существует маленькая кнопка «лайк» и бесконечный новостной скроллинг социальных сетей.

И я вижу таких, у кого внутри скрипит и зудит вот это чувство собственной пустоты, какой-то внутренней скупости, словно колодец внутри тебя пересох, а все вы — сообщающийся сосуд, и все вы чувствуете один и тот же ебаный дефицит смыслов. И все мы не то чтобы глобально обеспокоены вопросом личной эффективности, хотя и не без этого, на подкорке скорее пресловутое: «как не просрать ту игру, в которую мы играем?». Как сделать хоть немного лучше и перестать быть тупым гавном? Это даже не «как успеть сделать больше» или «зарабатывать лучше» или «быть лучше всех», а «как быть счастливым, полезным миру и при этом не ощущать внутренней пустоты», это и есть мое «намерение». И, знаешь, друг, меня всегда учили в конце практики благодарить за него высшие силы. Даже если ты приходишь на практику раз в год, понимаешь?

Не быть слишком категоричным к себе и миру — это усилие. Не обесценивать и быть благодарным — тоже, да. Хотеть условно «правильных» вещей. Созидать. Включаться. Быть открытым и честным, хотя бы с собой, а потом и со всем остальным. Даже если не каждый день. Даже если только сегодня. И пускай я бесполезное неразумное существо, но как все стоящее в этой жизни — быть мной тоже требует усилия. И тобой тоже, да. Понимаешь?

upside down
mika_sueno
Тьма приходит за тобой и ничего с этим уже не поделать.

И вот я тебе не скажу, от чего бывает так больно, что является катализатором и запускает этот процесс. Пшик. И все происходит. Как идти по улице, закрыть глаза на секунду, а открыть их в черном пустом мире. «Изнанка» из stranger things идеально иллюстрирует этот процесс, когда тебя словно мальчика Уилла иногда «выкидывает» из реальности, переключает картинку в голове, выключает свет. Ничто не будет как прежде. Однажды не убежать от теневого демона, а потом жить всю свою жизнь и знать, что тебя в любой момент может призвать невидимая сила, только в этот раз никто не заметит твоего отсутствия, как не кричи. В этой изнанке нельзя проснуться.

Опыт подсказывает: многие видят собственных демогоргонов в жизни, но, как ты понимаешь, об этом не принято говорить вслух. Все хотят быть здоровыми и счастливыми, никто не хочет выглядеть психопатом, все прячут своих маленьких друзей в аквариумах и шкафах, даже если им уже приходилось закапывать труп кота. Бывает не так. Бывает, что я сижу в темном зале на Полозковой и у меня слезы на щеках, потому что весь этот мрак осязаем, потому что я понимаю все, что она говорит, хоть и выразить так никогда не смогу. Бывает, что человек выпускает собственных демодогов в зал, возводит их в творчестве на пьедестал, смотрит демонам прямо в глаза и позволяет тьме говорить. Бывает. Правда, почти никогда.

И знаешь, этот гейт закрыть практически невозможно, как ни старайся. Здесь не поможет сверхспособность Элевен, таблетки и психотерапевт, эта система в вечном режиме самосохранения, ты помнишь, да? Как только станешь докапываться до сути, нападать начнут из совсем других отрезков пути, стены начнут рушится за твоей спиной и придется латать все заново. Как только ты копаешь в собственном экзистенциальном кризисе и задаешься вопросами бытия, ты наверняка захочешь спросить о своих взаимоотношениях, семье, родителях и работе, о том «что с тобой не так» или почему все пидорасы. This is how it works, ничего не обычного, не удивляйся что так. Оно, впрочем, тоже частенько той же «изнаночной» природы. У темноты своя сигнальная и измерительная система и мы, увы, с ними не всегда в ладах.
Так что если ты спросишь меня, я не скажу о чем говорит твоя пустота, и даже не всегда расскажу о своей. Я даже не уверена, есть ли у этого измерения вообще какой-то общий знаменатель, единая информационная сеть, головной центр или у каждого условного Фродо Бэггинса рана от клинка назгула болит до конца жизни по своему. Одно знаю точно, оно не всегда про божественное начало и вселенское внутреннее одиночество, нет. Просто все вдруг умирает внутри, и умирает оно каждый раз по разному хоть и схожим образом. Это единственное, что мне известно наверняка.

Дак вот чтобы тебя поменьше мотало между измерениями и побольше оставалось на земле, нужны простые и понятные вещи, чем больше, тем лучше. Контакт с космосом заряжает, но никогда не дает гарантий, что ты не задержишься в upside down for all your fucking life. И по-этому есть условный земной мир. Есть отношения и друзья, с которыми можно шутить дурацкие глупые шутки ниже плинтуса, пить винчик в баре и приговаривать, что все идиоты и «куда катится этот безумный мир», обходя суть стороной. Есть сериалы, книжки и повседневные дела, экзамен по вождению, работа и вечерние поездки в «икею». Все, что называется «жизнью» и происходит вне твоей заебистой головы.

По этому есть спорт, что очень помогает не скатываться в гавно и устаканивать реальность. (Не только потому что это занимает, отвлекает от всего часа на два-полтора, но и потому что, работая с телом, ты очень заземляешься. Как бы соединяешь суть с твердой почвой под ногами, настраиваешь передатчик на нужный лад, подключаешь канал). Алкоголь же смягчает удар, как воздушная подушка между тобой и миром, временная анестезия. Тебе даже не нужно напиваться слишком сильно, два бокала и вот ты уже мишка харибо в своей прекрасной желейной безэмоциональной стране, а ты думал почему мне так нравится бухать?

Поэтому есть большие цели, классные проекты, дедлайны и приоритезации задач, есть осознанность и медитации, есть бег, мантры и волшебные раскраски - и все это учит фокусировать внимание и оставаться здесь, на земле, как можно дольше. Впрочем с отношениями, увлечениями и работой, с любыми проявлениями земного, все обстоит порой схожим образом - от случая к случаю, все эти пункты решают разные задачи, не только системообразующие, но и более прозаичные, типа снять стресс, отключиться, не быть одиноким - абсолютно неважно, что это будет на этот раз, если оно способно хоть на секунду возвращать с изнанки. Возвращать в тот мир, где ты действительно живешь. Более того, иногда это даже служит той самой природе, помогает тебе наконец-таки выполнять свою «космическую цель», не чувствовать себя таким унылым гавном и в конце концов не только бежать за морковкой, а гордо сказать про себя «я человек», ощутить хоть какой-то реальный свой КПД. Но тут поди, угадай.

Что я хочу сказать? Вообще-то ты можешь принимать любой обезбол и в любых количествах, вот эвэр, если помнишь главное: от тьмы все равно никуда не убежишь. Это не враг, просто вирус от которого мы пока не нашли лекарства. Пустота всегда будет рядом и будет приходить за тобой, куда бы ты не пошел. Ее не проторчишь, не пробухаешь, не протрахаешь, не проработаешь, не пропиздишь. Ничего. Повтори еще раз. Не проторчишь, не пробухаешь, не протрахаешь, не проработаешь, не пропиздишь. Нет. Ты всюду берёшь себя с собой и весь этот параллельный мир, весь этот мерцающий гейт, рана на плече маленького хоббита - никуда не девается, whatever, тебе придётся с этим смириться и научиться с этим дерьмом жить. Придётся найти инструменты, которые работают для тебя, которые придают земному сакральный смысл, образуют портал с одной стороны на другую каждый божий день и всегда возвращают тебя обратно.

Так что постарайся не просрать ту игру, в которую ты играешь. Не останься на теневой стороне. Я знаю, ты тоже там был.

давай представим на секунду, что всем насрать
mika_sueno

Есть у меня в жизни правило: почаще напоминать себе, что всем на тебя насрать. И вот вспомнив об этом, уже начинать делать. 


Все это не какое-то дурацкое кокетство и не желание набить себе цену. По правилам взрослого мира вообще вся рефлексия должна жить в голове, только там, и там же оставаться. Потому что всем похуй, опять-таки. И потому что если ты хочешь добиваться каких-то целей на социальной карте мира, ползти вверх по этой бесконечной лесенке и мчаться за желанной всеми морковкой - тебе нужен определенный образ. Как минимум уверенный в себе. А рефлексия - это скорее про сомнения, что обычно не очень связывается в головах людей. 

Но если подумать еще раз: всем на тебя насрать. И можно говорить, что захочешь в любом месте и в любое время, вообще. Так что вернемся к нашим баранам. 

Прежде чем что-то сделать я задаюсь вопросом: а почему я собственно это делаю? Действительно ли хочу или это социально одобряемое действие? Или оно одобряемо людьми, на которых я хочу быть похожей? В конце концов, парни из Форбс тоже бегают или делают триатлон. Хочу ли я найти в сообществе поддержку? Хочу ли понравится тусовке? Или вообще всего одному единственному человеку? И гораздо хуже, если этот человек - я сам, ибо то карусель, которая никогда не останавливается и бесконечно стучит в свой коварный бубен. 

Read more...Collapse )

pau story
mika_sueno
За пару часов до нашего прилета прошел дождь и в парке все еще было влажно. В воздухе разливался запах мокрой земли, крупные темные капли оставались на обуви от травы. Пройдя сквозь деревья, мы выбрали скамейку подле стены площадки - не слишком открытую, чтобы не оставаться на общем обозрении, но и достаточно освещенную, чтобы видеть счастливые лица друг друга. В руках у нас была бутылка белого сухого, бутылка какой-то лимонной настойки молочного цвета и три бокала, а вокруг - тишина ночного Сан-Марти.

Пау сидел по правую руку от меня и лениво скручивал джоинт.

Мне уже хорошо знаком этот ритуал: от папиросной бумаги, заправки табака и до добавления секретного ингредиента в виде крайне забористой травы. Стафф у моего барселонского друга всегда был отменный по одной простой причине - он точно знал, что искал. Пару лет назад Пау выращивал gash у себя дома и понемногу продавал, чтобы хватало на жизнь в большом городе не слишком известному программисту из Каталонии. Однажды, катаясь на лонгборде в Барселонете, он, по доброте душевной, угостил одного парня косяком, а тот оказался владельцем местного каннабис клаба, ну, того, который халф легалайз. Мой друг получил визитку, благодарного и счастливого покупателя, хороший рынок сбыта и средства для оплаты трехкомнатной квартиры. Той самой, в которой я оказалась какое-то время спустя. Впрочем, лишу историю интриги и скажу, что пару месяцев таинственных собеседований, телефонных звонков, скайп-переговоров в ходе которых он получил должность в проекте FIFA , позволили ему быстро завязать, расставшись со всем оборудованием. Теперь на подоконнике Пау выращивает чили перец и гордо демонстрирует его гостям. Ох, Sweetheart.

Он медленно с удовольствием затянулся и выпустил небольшой клуб дыма. Воздух мгновенно наполнился сладковатым знакомым запахом.

⁃ You know, that u are the only person with whom I’m smoking?
⁃ For sure.

Он действительно знал. Улыбался, гладя меня по плечу и передавая welcome joint по кругу Оксане. Она благодарно затянулась, прикрыв глаза и выдохнула:

⁃ О-о-о, да.

Тяжелая голова.

Пау. Просто произнеси медленно и растяжно вслух: Па-а-а-а-у, и ты сразу все поймешь про него. Мой любимый каталонский друг, человек радушие, человек гостеприимство, череловек-привози-себя-и-всех-своих друзей. Человек флоу. Человек-пицца! Знаешь как это было? Лето двадцать шестнадцать, у меня билет из Берлина в Барселону и на этом, пожалуй, все. Ни жилья, ни плана, ни ночного автобуса до города, тонна обработки с собой - даже некогда прогуляться до Аугуст Штрассе, некогда останавливаться. Я нашла прямую машину из Москвы в Германию на blablacar за день до выезда и вообще-то, честно говоря, никуда не собиралась. Сидела на полу у Лены, в ее идеальной гостинной с идеальными белыми стенами и ящиками зелени в углу,и так же как с тачкой - на удачу - решила закинуть public trip на каучсерф.

Пау написал «You are welcome» меньше, чем через два часа.
Пау написал: «У тебя будет отдельная комната и кровать, don’t worry».
Пау написал: «Я встречу тебя в аэропорту, это недалеко, мне так проще». Дал номер телефона, дал мне воцап.

«Hey, Jesus!» - написала я, и, продолжая сидеть на полу, и, потупившись в комп, спросила у Лены:

⁃ Люди что, серьезно так делают?! - она усмехнулась. - Ну, да, малышка, еще и не так. Ещё и не так.

Знаешь, тогда я в первый раз летела в Барселону. Помню, как на выходе с трапа сбил с ног влажный горячий воздух - это чувство близости моря ни с чем не спутать, как тогда в Тель-Авиве. Крошечные капли теплой воды просачиваются в легкие за секунду и остаются с тобой ровно до посадки в Москву. Берлин провожал меня перьевыми розовыми облаками, что ловились затвором телефона через окно. Спустя пару часов я миновала зеленый коридор и в полупустом зале сразу его узнала. Впрочем, обознаться было бы сложно - огромный мужик, черные как смоль волосы, синяки под глазами на смуглом теле, а взгляд добрый, медовый почти, как у домашнего пса. Пау был в смешной гавайской рубашке и коричневых шортах до колена, как сейчас помню. Ты что, говорю, кхал? Кхал Драго, хаха! Пау закинул рюкзак на плечо, меня в тачку и повез домой, в тихий район Барселоны - Сан Марти. Он выдал мне ключ от дома, полотенце и джоинт. Показал мою комнату. Показал холодильник. Пароль от вайфая. Лонгборд. Показал мне, где море. Сказал, что приедет в обед и мы пойдем купаться, ведь: “ты же на море, правда?”. Отправился спать.

⁃ Окей, - думала я. - Окей, Джизус. Окей.

Год прошел и в вот мы снова здесь. Район Сан Марти, Барселона, Испания. Я, Оксана и Пау – вечные символы летней моей беззаботности. Сидели и наполнялись теплым влажным воздухом, да так жадно, что он въедался в ребра, пропитывал кости насквозь.

Та августовская неделя пронеслась в голове за секунду, что я делала глубокий затяжной вдох. И выдох. Такой, до горячи в горле, до того горького привкуса травки огня на гортани. Привкуса Барселоны. Горечи веселого флешбэка. Что я помнила? Три безумных дня на DGTL - mano le touth, nina cravitz, все пьяные, веселые, на колесах, а я - чистая, бродила между четырьмя сценами, между бетонными сваями урбана, между контейнерами морского порта, даже не зная лайнап. Пау писал в воцап: «Are u okay??» каждый час, что я куда-то отваливалась и растворялась в музыке поодаль от толпы. 100 километров танцев за уикенд, how crazy we are. Sunday brunch dancing на горе Монжуик, музыка, музыка, что обнимала изнутри, golden hour - солнце, прячущееся за деревья и вагончик фуникулера на закатном розовом небе, полыхающим контровым. Четыре дня чилла после. Я вспомнила, как мы ели potatos bravos в маленьком кафе через дорогу от дома, как Пау наварил огромную кастрюлю отменной пасты, как принес пластиковый кувшин вкуснейшей красной сангрии на танцпол. Помню как солнце жарило. Помню как вышла побегать до парка - три километра! Даже смешно теперь, когда надо почти сорок три.
Мы не виделись целый год, но это такие встречи, которые проходят вне времени и пространства, в какой-то другой плоскости, иной системе координат. Когда ты просто всегда живешь с человеком в своем сердце, в одном эфире, светящемся голубом шаре, и это - лишь возможность совершить тактильный контакт. Лишь возможность сказать: “Привет”, вот так вот, вслух.

Самолет значительно задержали. Пау встретил нас табличкой «I need pizza and sex». Он обнял меня так крепко, что ноги оторвались от земли, не смотря на рюкзак за спиной. Он был очень рад. Мы кинулись в тачку, открыли окна, включили музыку и маленькие оранжевые светлячки фонарей побежали куда-то вслед. Полосы набережной. Длинные аллеи пальм.

В Сан Марти было по-хорошему тихо. Не так, как когда ты внутренне напряжен, но когда ты знаешь, что вот она – колыбель, и ничего плохого уже с тобой не случится. Мягкие фонари подсвечивали площадку. Где-то вдали шумел мусоросборщик. Мы сидели на деревянной скамье, пускали джоинт мира, шутили, разговаривали обо всем. Разговаривали о главном, like we always do. All the fucking time.

⁃ I feel myself like at home, - I said.
⁃ I know this feeling - ответил он, - and it doesn’t depend from the place or people or whatever, right?
⁃ It’s just something u have inside.
⁃ Yeah, - вторила слева Оксана.

Мы все втроем молча и мечтательно улыбались. Обладатели общей тайны. Счастливое братство беззаботности, слабоумия и отваги. И, конечно, бесконечной-бесконечной веры в этот прекрасный мир.

belye nochi
mika_sueno
Это метафизика. Удивительная, конечно.

Жирные капли разбиваются о стекло. Чернильные кляксы, окрашенные оранжевым светом огней. Шершавая гладь дороги - вперёд, за поворот. Неторопливый вайб из колонок.

- Кем бы была Бейонсе, если бы не была Бейонсе? - Света скрещивает вытянутые на приборной панели ноги.

Где бы мы все были, думаю я. Если бы я не переехала в город высокого серого неба, тогда, уже, кажется в прошлой жизни. Если бы она не приютила меня когда-то в Москве на серой же ветке, на самой трогательной станции в мире. Просто произнеси по слогам 'по-лян-ка'. Как-будто лежишь на мягком облаке из мороженого, белом, сливочном, жирном. Где бы мы были, если бы были кем-то другим? В какой-то другой реальности. Преподавала бы литературу. Журналистику. Физкультуру. Здравствуйте, Катерина Александровна. Ну привет. Поговорим? Садилась бы на парту, свесив ноги, заглядывала бы в лица пытливым взглядом, ехидничала в ответ. Была бы профессиональным танцором, атлетом, йогом, бегуном. Ходила бы в трекинговые походы, покоряла бы вершины Америки с огромным рюкзаком за спиной, путешествовала бы автостопом в пыльной рубашке на голое тело или водила бы старый ржавеющий грузовик, зажав самокрутку губами. Занималась бы серфингом где-нибудь в Португалии, вымывала бы соль из выцветших белых волос, выгуливала бы собак по набережной Северного порта в закатных лучах тель авива . Жила бы отшельником в хижине, выходила босая на мох, в лес, подышать дождём.

Ночь тихо гудит под колёсами, дворники танцуют по лобовому, как руки подростков на рэп концерте. Я смотрю на вереницу фонарей-маячков, эльфийскую пыль на стекле, на нахмуренный лоб Завена, Светин мягкий профиль. Мы неспешно переговариваемся, переходим с темы на тему, смеёмся, словно перекатываем пластилин между пальцев. Вот она жизнь случается и замирает с нами прямо сейчас, кем бы мы ни были, на скорости 150, это не имеет никакого значения.

И я не пишу не потому что слов нет, а потому что слова не имеют смысла. Жизнь случается. Вот опять. И опять. Ты хочешь уловить самый сок ее, поймать за хвост суть, пролистывая сториз, подсматривая за всеми, лёгким движением большого пальца. Но куда там. Никому уже не интересны ни профили, ни красивые кадры, ни подписи. Что ты там написал? Ааа. Понятно. Что выложил, говоришь? Ясно. Да. Да, посмотрю, конечно.

Всем хочется жизни. Right. Now. Чтобы с правильным светом, и ракурсом, и фильтр поярче, чтобы было, что вспомнить, да? И с правильным звуком на фоне. Идеальный, мать его, саундтрек.

Ночью все кошки серы и все дороги выглядят одинаково. Ночью я еду в Питер, по Питеру и из него. Ночью я еду в Порто Ково из Лагоша, вдоль холмов и полей, пью вино из горла, протягиваю Даше бутылку. Ночью я еду в Вытегру, засыпаю в папиной старой девятке, мне пять, а за окном только звезды. Ночью я еду по Крымскому серпантину в аэропорт, безработная и шальная. Ночь тихо гудит под колёсами, дворники танцуют на лобовом. И жизнь проходит, прямо сейчас. И все проходит. И ничего не остаётся больше, совсем ничего. Ночь обнимает меня шершавой своей темнотой, бархатной, бархатной бездной. Пууууть.

И если тебе нужен к этой чёрной дыре из космоса, красивый такой саундтрек, то это Cristian Löffler, конечно. Haul, Neo, Myiami. И ночь за окном.

что будет, если проснуться в 4 утра
mika_sueno
Я просыпаюсь в 4 утра каждый день. У меня из окна видно крону деревьев и зарождающийся вдали рассвет. Через час появятся первые лучи, через полтора свет начнет заливать белые стены, через два станет так светло, что придется засыпать исключительно лицом в подушку. У меня была черная маска на глаза, но я, конечно же, ее проебала где-то на Балиане. А жаль.

Я пишу сообщение «как дела?» и хорошо, что человек на том конце планеты в эту секунду тоже не спит - там еще вечер и возможно даже закат. Он звонит, я беру трубку и улыбаюсь.

- Привет.

Мы разговариваем про бег, про работу, про жизнь, про игру «Что? Где? Когда?», он рассказывает о китайце, что барыжит квартирами в Далласе и про огромного черного Сэма, что еле помещается на маленьком диване в соседней комнате и как к нему приходит девушка в 7 утра, и тоже каким-то образом там спит. Он рассказывает, что до университета идти полтора часа, что его профессор уехал, что он бы уволил своего аспиранта, который должен ему помогать и рассказывает, что какая-то испанка называет его 'Джек Воробей'.

- Где ты взял там испанку? - спрашиваю, а про себя думаю: «сука».

Мы разговариваем обо всем сразу. Про политику и депутатов, про мою маленькую оперативную память, я рассказываю про обезьян в заброшенном отеле Улувату, про breaking2 и полумарафон, про «Поваренную книгу анархиста» и фестиваль beat film, а он про лоботомию и четыре электрода к левому полушарию, так, словно это обычные вещи.

- Если на одной грани кубика цифра 3, то какая цифра на противоположной?
- Не знаю. Какая?
- Все просто, 4. Сумма всегда равна семи. И если выпадает шесть, то на обороте всегда единица.
- Какой ты умный, - говорю я с иронией, но ведь действительно так думаю. Вот уж блядь действительно ирония бытия.

Он шутит на том конце, а я на этом смеюсь в ответ.  Мне так хочется сохранить в голове все эти истории, каждое его слово, каждую произнесенную букву, чтобы было потом что вспоминать, когда он вернется и, наверняка, вновь перестанет со мной разговаривать, ха-ха. Хотя достаточно и того, что я переслушиваю аудиосообщения каждый день. Мой психолог обрадуется такому повороту событий и, усмехнувшись, спросит:

- Сколько раз ты все это уже заканчивала?
- Четыре, кажется.
- А, я тебя поняла.

Мы разговариваем часа полтора. Я даже слышу, как он устал.

- Давай ты поешь и пойдешь спать. И я постараюсь заснуть.
- Хорошо, маааам. Пока.

Когда я кладу трубку, на часах шесть утра, а за окном уже во всю разгорелся новый день. 24 мая, всего неделя как он там, месяц, как я уехала в отпуск и целая вечность, что мы не виделись. Не знаю, как это все закончить, но внутри отчего-то становится хорошо. Апероль, вестимо. В четыре-то часа дня.

последняя капитуляция 016
mika_sueno
Такое дело, что я почти неделю назад к черту удалила твой телефон, с мыслью: «больше не хочу с ним разговаривать, никогда» и до сих пор уверена, что не надо было сегодня тебе отвечать. Но раз уж Новый год и раз уж у меня есть возможность оставить это все в условном прошлом, я все-таки напишу, хуже уже явно не будет )

Ты прав, капитулировать до ужаса страшно - это значит перестать делать так, чтобы все думали, что ты гавнюк и отложить в сторону броню. Потому что, когда ты гавнюк - ты юнец, неуязвимый сорванец, раздолбай и пожиратель чужих сердец. Тебе, как и всякому Питер Пену, интересна только собственная жизнь и собственное в ней место, ты берешь то, что хочешь и с легкостью отбрасываешь ненужное, не заботясь, как там по «ту» сторону, и впрочем все так, как оно и должно быть. Мне даже не в чем тебя упрекнуть, хоть и хочется.

Мое же сердце работает примерно так: я молча перевариваю внутри все привязанности, а потом, набрав воздуха в грудь, разворачиваю белые простыни и говорю: «я соскучилась. мне не все равно». Это, кажется, жутко для других людей, они не знают, что с этим дерьмом делать и это не очень ими ожидаемо, but who cares. И если дружба - безопасная территория, где не больно, то посторонний человек - это как стоять голым на перроне, пытаясь запрыгнуть в последний вагон. Я вот как-то так себя ощущаю, когда спрашиваю «как у тебя дела?», когда получаю в ответ на звонок «упс »и не понимаю, то ли тебе правда интересно, что у меня нового, то ли ты снова манипулируешь, взяв меня на крючок, от того, что чужое внимание всегда приятно. Это до глупого больно, и я, кажется, не заслужила к себе такого отношения. Мне так не нравится, мне не нравится переживать из-за людей, которым, кажется, все равно, и давай если так случилось, ты в этот раз поможешь мне сократить продолжительность переживаний и избавишь меня от необходимости такое испытывать, будь любезен.

У меня все просто - ты мне нравишься, я хочу проводить с тобой больше времени. Хочу чаще видеться, разговаривать и узнавать, какое ты на самом деле дерьмо. Не хочу молчать по неделе не понимая, что не так и чувствовать себя дурой. Как ты помнишь, я не очень хорошо играю в социальные игры, а потому все время наступаю на те же грабли, разбиваю себе лоб и могу получить вопрос «Это что блядь было?» на который я тебе и отвечаю:

Вот тебе моя капитуляция и делай с ней, что захочешь, только, пожалуйста, не петляй. Я терпеть этого не могу. С новым годом.

а мой психотерапевт ...
mika_sueno
... сказал бы: «ты просто боишься, что тебя больше никто никогда не полюбит». И оказался бы прав. А все, что ниже то творческая рефлексия и эмоциональная прокрастинация, хуйли.

***

Пожалуйста, можно я не буду делать вид, что хочу с тобой дружить ? Я же не смогу. Я хуевый друг, правда, я забываю о днях рождениях, не дарю подарков кроме бездарных текстов и часто уезжаю в никуда. Я не дружу ни с одним из своих бывших по той лишь причине, что я их очень любила и никогда не смогла бы быть с ними друзьями без задней памяти. И с тобой тоже не смогу, хотя мне так чертовски тебя не хватает. Все эти три года. Не хватает твоих шуток и того, как ты улыбаешься, снисходя, не хватает как ты можешь объяснить сложное простым языком, как с тобой можно молча работать, иногда подглядывая на твою взъерошенную макушку, как ты говоришь, обращаясь - «кот», какую музыку включаешь и как ты хочешь меня обнять (возможно, потому что больше никто не хочет).

Если ты ничего не имеешь в виду этим сообщением, этим «мне тебя скидывают, смотри, красота» и «обнять близкого человека», напиши мне ту историю мистификации, о которой нельзя промолчать, подари мне дорогие сердцу слова, чтобы я помусолила их ещё немного и давай потом больше никогда не выйдем на связь. Потому что, каждый раз после, мне мучительно больно и совестно о том, что было. Я никогда ни о чем не жалела по-настоящему, кроме того, что потеряла родную для себя душу - тебя, конечно, - и мне до сих пор очень и очень жаль.

Я сильно изменилась в деталях, но суть осталась той же - я все ещё та девочка, что болтает с домами, а ты, кажется, все ещё мальчик с колотушками. Если бы я могла после одного твоего сообщения не думать об этом неделями все свободное время, что не занято работой, новыми проектами и судьбой несчастной Каренины (вот дочитываю), я была бы не против. Go on! Но я не могу. Не могу не думать, не смотреть на твою невесту, коей ты словно нарочито хвастаешься, не могу не вестись на твои дурацкие выдуманные моей паранойей манипуляции, хотя кажется, что этого ты и ждёшь.

Да, мне до сих пор не все равно. Да, это ты уже дважды сообщил мне о женитьбе и нарожал маленьких смертят, а у меня с тех пор на сердце никого и не было. Я не то чтобы драматизирую или заламываю руки, у меня все хорошо, но знаешь...даже в следующей жизни, даже когда у меня будет семья, ребенок и все сокровища мира, пустое место рядом с моей душой всегда будет твоим. У неё ведь всегда было своё место, задолго до того как все началось. И если реинкарнация сработает и нас не встретит парень по имени Пётр, ты сам в этом убедишься, вспомнишь мои слова.

Завязывай, пожалуйста, с этой грязью, а то получится что ты опять ведёшь себя, как скотина, а тебе это совсем не к лицу. Да и извиняться спустя полтора года будет поздно - мы это уже проходили. А я... я ведь никак иначе не называла тебя, кроме как Антоша, так что:

- Пиши, Антоша, пожалуйста, напиши. А потом иди к черту, Антоша, пожалуйста. I'm creep. Ничего не изменилось.